А у меня в почтовом ящике аж две драконьи открытки на этой неделе.
Вдруг пришла открытка на день рождения от [ljuser]evpraksiya[/ljuser]. Запоздало и неожиданно приятно. Дважды ценная в моей коллекции. Потому что дракон Зилант из полюбившейся мне Казани. И потому что в иллюстрации Стуловой Дарьи. Она рисует акварелью открытки и милые городские путеводители по разным городам России. Выходят в издательстве “Городской треугольник“.
Как ДраКошке не написать летом про крылатых кошек (в оригинале “catwings” – кетвинги)? Тем более, что настроение было так себе всю последнюю неделю. И четыре утешительных вечера с детскими книжками – то, что нужно.
В общем, не понятно как, но у полосатой Джейн Тэбби народилось четверо котят. И все они были крылаты: и Тельма, и Роджер, и Джеймс, и Харриет. И когда они встали на крыло – покинули гнездо, точнее, уютный закуток у помойки в большом городе. Так и начались их приключения. Жизнь в лесу, сражения с хищниками и обретение нового дома на ферме. Вообще, это нелегко, конечно, когда все, что есть крылатые кошки, – твои братья и сестры. Учиться летать толком не у кого. Не у птиц же? Да и не рады птицы летающим кошкам. Ещё от людей приходится прятаться – слишком уж они “любят” диковинки. Только и остается, что верить в мамино наставление: “Если вы попадёте в Добрые руки, вам никогда больше не придётся охотиться. А если вы окажетесь в Злых руках – это гораздо страшнее, чем попасть к собакам”.
Книжек всего четыре. И каждая с иллюстрациями С.Д. Шиндлера. Одна является продолжением другой. В первой – “Крылатые кошки” – ищут новый дом, подальше от людских глаз и коварных сов. Во второй – “Крылатые кошки возвращаются” – Джеймс и Харриет отправляются в большой город повидаться с мамой и случайно спасают чёрную крылатую котейку. В третьей – “Удивительный Александр и крылатые кошки” – большой рыжий кот знакомится с кетвингами и помогает черненькой Джейн вылечить психическую травму. В четвертой книге – “Джейн сама по себе” – она ищет свой путь и даже становится кинозвездой.
Каждая из книг – емкая, простая, интересная и очень добрая. То, что нужно, для чтения перед сном с детьми. Написано и нарисовано с большой любовью к пушистым хвостам.
Блюмка жила в доме сирот в доме 92 по улице Крохмальной. Вместе с доктором Корчаком, пани Стефой и другими детьми. Как маленький архивариус она записывала, как устроена их жизнь и что интересного происходит. И вот кусочки ее жизни в большой книжке с твердой обложкой. Художница и писательница Ивона Хмелевская разобрала их на странички, сушеные лепестки, фотографии и рисунки. Вновь актуальный сегодня журналинг. Это мог бы быть очаровательный slice of life середины прошлого века. Если бы дневник не закончился, когда началась война. Если бы не август 1942. Тишина. Книга заканчивается. Только хрупкость всего, что мы любим.
Что осталось за кадром. В июле 1942 года вышел приказ о депортации «Дома сирот» из Варшавы в Треблинку. 6 августа Януш Корчак, Стефания Вильчинская, другие воспитатели и примерно 200 детей колонной по 4 человека отправились сначала на вокзал, а затем в концентрационный лагерь. Говорят, они были вместе до самого конца.
Два года назад прибыла ко мне книга. Казалось бы совсем из другого мира, но от этого не менее актуальна. В книги характеристики направления – не столько литературный анализ, сколько лично-подкожное. 9 лиц, 9 миров, 9 языков. С трудом обживалась с верлибром. Вздрагивала от матерных слов. От откровенности. Дрожала животной яростью.
Фем-поэзия как изнанка женского мира, предлагаемого масскультом. Всего это легкого, невинного, кисельно-молочного. Но молоко всегда течет из чьего-то вымени. Под самой нежной и отбеленой кожей все равно мясо, кости и кишки. Зачем же упоминать об этом? Без этого картина будет неполной.
Надеюсь коже, мясу, костям и кишкам ещё будет шанс позвучать. Пока ещё не все объявлены предателями.
Продолжим про книжки с картинками.
Было ли у вас такое в детстве, что разглядываешь изображение на обоях, ковре и шторах, и оно оживает? Когда игра воображения с недопустимой взрослым живостью на грани сна и яви создает целую реальность? И, конечно, взрослые переубеждают. И говорят: “Фантазер!” Будто это что-то такое. А Вирджиния Вулф что-то такое знала и понимала. Поэтому животные и жители городов оживают под пальцами задремавшей мастерицы. Им это можно.
Перевод Шаши Мартыновой в некотором роде поэзия. Когда ритм текста убаюкивает в самом начале, чтобы чуть глубже нырнуть в старческую дремоту, а потом вдруг выдергивает в волшебный мир вышитой шторы. Иллюстрации Ивана Сергеева настолько яркие, что поначалу я испугалась – развалится мой воображаемый мир под давлением чужих образов. Но нет, не развалится. А самых маленьких подстегнет фантазию.
И отдельное удовольствие взрослого закрыть книгу и подумать: интересно, а что с моими воображаемыми персонажами, когда я не занята работой с ними?
И неожиданный сюрприз. И “Подписных изданий” книга пришла с маленькой нежной открыткой.
Дружочек мой милый, Ктулху.
В прошлом обещанном тебе письме я по неосторожности дала обещание, которое теперь нельзя не исполнить, не преумножив моей вины перед тобой. Если запутался в “не” – хотя как такое можно помыслить про тебя? – не грусти, я напомню. Обещала рассказать про лесное кладбище и не позабытый храм. Тебе особенно понравится эта история, потому что она могла бы сильно испортить наше путешествие, – а тебе ведь такое нравится. Люди, умиротворенные отпуском, мало склонны к кошмарам, ведь правда? И как тебе с такими быть?
Мастерская и салон-магазин Конаковского фаянса встречает гостей драконом. И сразу видно, что готовятся к Новому году дракона.
Дружочек мой милый, Ктулху.
Я провинилась перед тобой и приношу извинения. Провинилась, забыв ухватить тебя спящего и мягкого в кроватке, чтобы отправиться вместе в Конаково. Так получилось, что за наше последнее путешествие ты видел и Тверь, и леса, и реку, полную рыбы. А Конаково не видел, хотя тебе бы, наверняка, там понравилось. Почему?
Краткий миг красоты из единства сочетания натуры и культуры.
То ли канва для вышивания. То ли дух цветов в заточении. То ли сорняк на обочине свалки.
Каждый увидит своё.
